<<
>>

Бухгалтерский учет в эпоху меркантилизма

Положения доктрины меркантилизма, распространенной в Европе в XVII-XVIII вв., широко известны: запрещение вывоза монеты, установление высокого таможенного тарифа, покровительство развитию местной торговли и промышленности, введение монополий и привилегий.

Меркантилисты выступали за накопление национального богатства путем поддержания активного внешнеторгового баланса. Роль проводника своей доктрины они отводили государству, призванному регулировать сначала внешнюю, а затем и внутреннюю торговлю. Европейские государства в XVI-XVIII вв. проводили политику протекционизма и стремились к законодательному регулированию торговых отношений.

Один из крупнейших исследователей меркантилизма, российский экономист Исаак Соломонович Плотников (1888-1936) видел роль меркантилистов в истории политической экономии в том, что «они впервые выделили из конкретного хаотического материала действительности основные абстрактные понятия, легшие в основу позднейшей системы

политической экономии»[341]. Важнейшими из обозначенных и исследованных ими понятий были деньги, богатство, капитал и торговый оборот.

«Деньги богатство королевства», писал один из первых меркантилистов английский купец Жерар де Меляйнс (Gerard de Malynes,1586-1626)[342]. Власть денег в меркантилизме выступила на первый план, деньги стали рассматриваться как важнейшая общественная сила[343]. Это свойство меркантилистской экономики отражала купеческая бухгалтерия той эпохи, в которой учету денег всегда придавалось большое значение, деньги рассматривались как самостоятельный объект счетоводства, не смешиваясь и не объединяясь с другими объектами.

Плотников отмечал, что «особенно ярко потребность в деньгах, их превращение в важнейшую общественную силу, испытывает государство.»[344]. Деньги, причем в колоссальных количествах, были необходимы для ведения войн, для содержания войск и флота, ибо, как указывает Вернер Зомбарт (Werner Sombart, 1863-1941), в новую эру страны Европы вступили «с появлением и стремительным ростом постоянных армий»[345].

В то время как в торговле деньги составляли конечную цель, в государстве они только служили к достижению других целей, «выгоды которых находятся в связи с государственным благоустройством»[346]. Сущность формирующегося государственного хозяйства той поры в наибольшей степени отражала камеральная бухгалтерия. Недаром на закате меркантилизма были созданы ее первые научные теории.

Деньги рассматривались меркантилистами не изолированно, а в их кругообороте, в процессе формирования торгового капитала. «Естественно является, — писал Плотников, — следующая мысль: деньги привлекают товары, но последние, в свою очередь, снова привлекают деньги»[347]. Таким образом, со временем в экономике были признаны важными не столько деньги сами по себе, «сколько товары, являющиеся объектом торговли и действительным источником прибыли»[348]. Это положение меркантилизма оказало колоссальное влияние на содержание бухгалтерского учета.

Бухгалтерский учет и меркантилизм: историография

К сожалению, в литературе по истории бухгалтерского учета меркантилизм и современная ему бухгалтерия не нашли должного отражения. Хотя с самого начала активизации исследований бухгалтерского учета (конец прошлого века) в них обнаружилось стремление исследовать бухгалтерию в контексте меркантилистской доктрины, в последующие годы этот замысел не получил развития.

В 1996 г. в Нью-Йорке увидела свет фундаментальная работа «История бухгалтерского учета: международная энциклопедия». Одна из статей этого издания, посвященная меркантилизму, была написана известным историком учета Майклом Чатфилдом. При изложении сущности доктрины автор подчеркивает взаимосвязь характерных для меркантилизма условий хозяйствования с корпоративной формой управления торговыми предприятиями и учетом. «Он (меркантилизм. - Д. Л.), — читаем в словарной статье, — влиял на развитие бухгалтерского учета потому, что доминировал между XVI и XVIII веками, когда корпоративная форма бизнеса находилась в поре созревания»[349].

Однако, в библиографии к данной статье приводится лишь одна работа 1933 г., принадлежащая авторитетному автору Ананию Чарльзу Литтлтону (Ananias Charles Littleton, 1886-1974)[350]и посвященная эволюции бухгалтерского учета в целом за период до 1900 г.

Анализ индексных наукометрических баз показал, что со времени издания указанной энциклопедии, как, впрочем, и ранее, проблема влияния меркантилизма на бухгалтерский учет не приобрела популярности: публикаций, привлекших внимание профессионального сообщества и содержащих сравнительный анализ положений меркантилизма и методологии бухгалтерии, не было[351].

Некоторое представление об исследованиях в области учета эпохи меркантилизма можно составить по научным статьям, содержащим обзор публикаций по истории бухгалтерского учета, в том числе учета в общественном секторе экономики. Прежде всего, следует упомянуть специальные библиографические работы по истории учета, такие, например, как: статья

Миллера, Хоппера и Лафлина[352][353]- одна из первых публикаций подобного рода; статья Сальвадора Кармоны (Salvador Carmona)33;статьи Напьера[354].

В указанных работах, как и в других публикациях по истории учета, не пренебрегающих библиографическими экскурсами, замечено, что период исследования, совпадающий с эпохой меркантилизма, является одним из самых интересных и дискуссионных в истории учета и, тем не менее, до сих пор остается малоизученным. Историки учета вслед за экономистами обсуждают версию о зарождении и развитии современного учета в эту эпоху капитализма, когда двойная запись, по мнению Зомбарта, сыграла свою историческую роль. Известно, что тезис Зомбарта о двойной записи как порождении капитализма и в то же время обязательном условии его существования[355]был оспорен Максом Вебером в рамках полемики об истоках этой экономической формации[356]. Для современных историков учета дискуссия двух известных экономистов стала отправной точкой исследований о происхождении и распространении двойной записи.

К ней в разное время обращались Карл Томас Дивайн (Carl Thomas Devine, 1911-1998), Бэзил Ямей (Basil S. Yamey),Ярослав Вячеславович Соколов (1938-2010), Джеймс Оле Винджум (James Ole Winjum),Хопвуд, Карнеги и Напьер, Дэвид Олдройд (David Oldroyd)и др.

Новое направление дискуссии в начале XXI в. было задано Робом Брайером, который первым апеллировал к архивным материалам XVII в. в попытке установить и интерпретировать взаимосвязь двойной записи и капитализма. Исследуя документы Английской Ост-Индской компании, Брайер пришел к выводу, что в ней, как, впрочем, и в других купеческих предприятиях Северной Европы, двойная запись стала использоваться после так называемой “социализации” капитала. Этим термином он обозначил передовую форму предпринимательства нового времени — коллективную, обезличенную и анонимную, рождающую “расчетливый склад ума” (calculative mentality) ее участников. Как мы уже отмечали, корпоративная форма бизнеса была, с точки зрения историков учета, одной из отличительных черт меркантилизма, однако Брайер не рассматривал влияния этой экономической доктрины на формы предпринимательства и методы учета. Его, как марксиста, увлекла другая задача — установить, опираясь на бухгалтерские свидетельства (как

документальные, так и методологические), дату и причины зарождения капитализма[357]. Из числа современных исследований, рассматривающих во взаимосвязи двойную запись, корпоративную форму предпринимательства и капитализм, можно также упомянуть Стива Томса (Steve Toms)и его работу 2012 г. «Исчисляя прибыль: исторический взгляд на развитие капитализма»[358], а также Уорвика Фуннелла и Джефри Робертсона (Jeffrey Robertson)«Бухгалтерский учет социального капитала и Г олландская Ост-Индская компания в эпоху зарождения коммерческого капитализма 1602-1623»[359].

В указанных работах бухгалтерский учет в форме двойной записи рассматривается как обязательный институт капиталистической экономики, зародившейся, как полагают авторы публикаций, опираясь в своих доводах на бухгалтерские свидетельства, именно в эпоху меркантилизма.

Однако они оставляют открытым вопрос о том, есть ли у бухгалтерии меркантилизма характерные черты, т. е., иными словами, насколько экономическая доктрина и, как следствие, экономическая культура эпохи повлияли на содержание и методологию учета.

В немногочисленных работах современных зарубежных исследователей, так или иначе упоминаются авторы бухгалтерских трактатов XVI-XVIII вв., чьи взгляды, идеи и теории сформировались под влиянием меркантилизма или были проводником этой доктрины в бухгалтерии. Это, прежде всего, Симон ван Стевин (Simon Stevin, 1548-1620) и Жак Савари (Jacques Savary, 1622-1690). К сожалению, в большинстве случаев перечисленные авторы упоминаются лишь в качестве артефактов эпохи. В рамках современного критического направления в исследовании бухгалтерии трактаты XVI-XVIII вв. не рассматриваются. Отчасти невнимание к этим работам объясняется тем, что со времени первых изданий они не перепечатывались.

В нашей стране работы Стевина и Савари стали известны благодаря сначала Александру Михайловичу Галагану (1879-1938) — его труды по истории учета первой половины XX в. цитируются далее — а затем Я. В. Соколову. Галаган имел возможность познакомиться с оригиналами старинных трактатов при посещении итальянских университетов и общении с итальянскими коллегами — Джузеппе Чербони (Gueseppe Cerboni, 1827-1917), Эммануэлем Пизани (Emanuele Pisani, 1845-1915) и др. Соколов обращался к трудам историков бухгалтерии, изданным как в начале XX в. современниками Галагана, так и к более поздним работам Эрнеста

Стевелинка (Ernest Stevelinck, 1909-2001)[360], Литтлтона[361], Жозефа Влаемминка (Joseph Vlaemminck')'[362]'2и Эрнста Вальба (Ernst Walb,1880-1946)[363](на французском, немецком и английском языках).

В последние годы значительный вклад в исследование трактата Жака Савари «Совершенный купец» сделала кубанская школа истории бухгалтерского учета во главе с профессором М.И.

Кутером. Опираясь на первоисточник — оригинальное французское издание трактата под заглавием “Le partait negociant” — исследователи не только существенным образом расширили наши представления об этом замечательном французском авторе и его эпохе, но и сформировали собственную позицию по ряду спорных положений учения Савари[364].

Обзор источников об учете эпохи меркантилизма будет неполным, если не упомянуть еще одной работы российского автора. Это книга «Бухгалтерия в применении к государственным оборотам», написанная в середине XIX в. российским государственным деятелем Василием Николаевичем Хитрово (1834-1903)[365]. Она является первым исследованием истории учета государственного хозяйства.

Двойная патримониальная бухгалтерия и учет активов в эпоху меркантилизма[366]

Именно в эпоху меркантилизма в Европе начала распространяться двойная патримониальная бухгалтерия, учитывающая капитал в его товарной и денежной форме. Возросшая популярность этой модели учета привела к отказу от камерального учета в

купеческой, торговой бухгалтерии и поставила вопрос о его замещении в бухгалтерии государственного хозяйства, не способной показать богатство государства. Две парадигмы бухгалтерского учета вступили в эру противостояния.

Меркантилизм и купеческая бухгалтерия

В марте 1673 г. во Франции произошло событие, которое вошло в историю бухгалтерского учета. Людовик XIV Король-солнце подписал Торговый ордонанс (Ordonnance de Commerce) — закон, впервые установивший обязанность предпринимателей вести бухгалтерские книги и на регулярной основе формировать отчет о своем имущественном положении. В течение последующих десятилетий влияние этого документа распространилось далеко за пределы Франции: он заложил основу коммерческого, в том числе бухгалтерского права стран континентальной Европы, включая Россию[367]. Выдающийся немецкий бухгалтер первой половины XX в. Эйген Шмаленбах (Eugen Schmalenbach, 1873-1955) усматривал в предписаниях Ордонанса, посвященных бухгалтерии, отражение меркантилизма[368]. Эта экономическая доктрина оказала заметное влияние на содержание Ордонанса, а вместе с ним и на методологию учета европейских стран.

Над созданием Торгового ордонанса работала комиссия под руководством министра финансов Франции Жана Батиста Кольбера (Jean-Baptiste Colbert,1619-1683). В 1670 г. в комиссию был приглашен успешный французский купец[369] и правовед Жак Савари. Его участие в разработке Ордонанса было столь значительным, что в кругах юристов этот закон получил второе название — «Кодекс Савари» (Code Savary)[370]. Савари, будучи соратником Кольбера, так же, как и он был выразителем идей меркантилизма[371]. Кольбер на основе меркантилизма строил экономическую политику Франции, а Савари — ее торговое право.

Цель Торгового ордонанса заключалась в том, чтобы установить «правила, способные обеспечить между коммерсантами взаимоотношения доверия, противостоящие обману»[372]. Эти правила следовало противопоставить необязательности заемщиков. Несвоевременный возврат

долга, и тем более неисполнение заемщиком договора, снижали объем оборотного капитала и приводили к падению торговли. По мнению немецких исследователей балансового права[373], французские купцы в ту пору действительно нуждались в защите вследствие «неудовлетворительного состояния кредита, участившихся случаев банкротства и ослабления

374

торговой конъюнктуры»[374].

В числе других мер по защите кредита и развитию торговли Ордонанс предусматривал норму, обязывающую предпринимателей вести торговые книги и периодически собирать, и представлять в сводном виде информацию об имуществе, находящемся у них в распоряжении. Статья 8 третьего титула, в частности, предписывала: «В течение того же шестимесячного срока (после опубликования Ордонанса. — Д. Л.) все торговцы обязаны составить инвентаризационную опись всего своего движимого и недвижимого имущества, всех своих прав требования и долговых обязательств, которые подлежат проверке и обновлению через каждые

375

два года[375]».

Имущество и обязательства купца, которые с вступлением в силу Ордонанса, стали подотчетными, следовало располагать в инвентаризационной описи не произвольно, а так, как этого требовал закон. Савари, будучи не только автором, но и комментатором Ордонанса, положил законодательные требования к инвентарю в основу построения классификации имущества. В трактате «Совершенный купец» — эта работа по существу и была комментарием к торговому кодексу[376] — он дает пример построения инвентариума, в котором предложенная им классификация показана наглядно.

Инвентарь (инвентариум) по тому, как он составлялся и использовался в XVII в., был подобен бухгалтерскому балансу[377]. Поэтому в «Совершенном купце» классификация имущества Савари стала формой представления актива баланса. Он выделил в активе три составляющих (таблица 3.1).

В первую группу Савари включил наиболее важные, согласно воззрениям того времени, предметы: товары, активные долги и деньги. Меркантилизму было свойственно преувеличенное представление о роли денег и товаров в приросте капитала. «Прибыль торговца, — писал исследователь меркантилизма И. С. Плотников, — пропорциональна при прочих равных условиях размерам его капитала, последний же связан в известной мере с физическим (вернее, стоимостным) объектом торговли... Купец, следовательно, склонен... приписывать основное значение наряду с деньгами товару. Сами деньги для него богатство лишь постольку, поскольку они — превращенная форма всех товаров»[378]. Товар, как основной объект учета, противопоставлялся всем остальным — нетоварным — объектам.

Таблица 3.1 — Актив баланса в «Совершенном купце» Жака Савари

Статьи актива Классификация имущества по участию в торговле
Весь объем товаров, активных долгов, которые мне должны (или нам должны, в случае если имеется общество), а также денег, находящихся в кассе, представленных в настоящей описи Товарное
Движимое.

Десять марок серебряной посуды по 28 ливров за марку Моя мебель, по оценке

Нетоварное
Недвижимое.

Дом, расположенный в таком-то месте, по оценке

Нетоварное

Источник: составлена по: Гурская М.М. Новый взгляд на методику формирования финансового результата, изложенную в трудах Жака Савари (1675 г.) // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 5: Экономика. 2015. № 3 (165). С. 60-72; Savary J. Le Parfait negotiant, ou Instruction generale pour ce qui regarde le commerce de toute sorte de marchandises, tant de France que des pays estrangers... par le sieur Jacques Savary. Paris, 1675. P. 382.

Отражением идей меркантилизма было стремление к установлению достоверной оценки товаров, с тем чтобы, с одной стороны, определить размер богатства, а с другой - не впасть в заблуждение относительно его величины, не «стать богатым только на бумаге»[379]. У Савари мы находим подход к оценке товаров, характерный для современного принципа осторожной оценки. Он предпочитал оценивать товары по наименьшей из двух цен: по цене приобретения или по

текущей продажной цене, если последняя оказывалась ниже. Помимо достоверной оценки капитала этот подход обеспечивал, на взгляд Савари, непрерывность торговли. «...Если предприниматель при составлении инвентаризационной описи имущества находит его себестоимость, — писал Савари в «Совершенном купце», — он легче решается снизить цены своих товаров и, следовательно, сможет сбыть их, хотя бы и по этой себестоимости или даже с убытком»[380].

Использование оценки товаров по наименьшей из двух цен иногда рассматривается как признак того, что Савари высказывал идеи динамического баланса[381]. Безусловно, оценка товаров по себестоимости является признаком динамического баланса, однако было бы поспешным характеризовать баланс Савари как динамический. Учетная концепция не может быть рассмотрена вне экономической модели общества. Во времена Савари способы оценки товаров были актуальны исключительно для поддержания капитала. Савари, признавая выявление финансового результата целью учета, никак не связывал оценку товаров с исчислением прироста вложенного капитала[382].

Из приведенной таблицы видно, что нетоварные активы, так же, как и товарные, приводились в балансе Савари в стоимостном выражении. Задача исчисления чистых активов не могла быть решена иначе как на основе оценки всех составляющих инвентаря. Вместе с тем Савари лишь указывает на то, что в балансе движимое и недвижимое имущество имеет цену. Дитер Шнейдер (Dieter Schneider)отмечает, что вопросы оценки основных средств[383] Савари не 384

рассматривал[384].

Еще в римском праве имело место положение, согласно которому mercis appellatio ad res mobiles tantum pertinet(«вызывать доход способны лишь вещи подвижные»)[385]. Во времена Савари деление имущества на движимое (приносящее доход) и недвижимое было обычной практикой. Недвижимость до конца XIX в. не признавалась товаром в «народнохозяйственном смысле» (Рихард ван дер Борхт (Richard van der Borght, 1861-1926)). Г. Ф. Шершеневич

усмотрел в этом влияние представлений о товаре как вещи, передвигающейся от производителя к потребителю, и исторического разделения поземельной собственности и торгового капитала[386].

В XVII в. понятия “движимое имущество” и “недвижимое имущество” были синонимами товарного и нетоварного имущества. Придерживаясь в целом общепринятых правил, Савари отдельной группой представил в балансе товары как ту часть движимого имущества, которая только и способна приносить доход (в отличие от движимого имущества для личных нужд).

Меркантилисты о макроучете национального богатства

В ранних статистических исследованиях эпохи меркантилизма упоминаются по существу те же группировки имущества, что и у Савари. И. И. Елисеева и Б. Г. Плошко отмечают, что основоположник политической арифметики Вильям Петти (William Petty, 1623-1687),

подсчитывая национальное богатство Англии и Уэльса, суммировал «денежные оценки домов, кораблей, скота, монет из драгоценных металлов, движимого имущества, а также земли, рассчитанной в виде капитализированной ренты за 18 лет»[387]. Не было иного подхода к классификации имущества и у представителей другой статистической школы — государствоведения. Ее основатель Герман Конринг (Hermann Conring, 1606-1681) писал, что «богатство состоит из вещей движимых и недвижимых»[388].

То, что в балансе Савари надлежало отражать бухгалтерам, могло составить основу статистического наблюдения, но в ту пору так не случилось. Торговый кодекс был слишком мягким законом. Потребовав от купцов составления инвентаря движимого и недвижимого имущества каждые два года, Савари не предусмотрел наказания за нарушение этого требования. Кара за пренебрежение учетными правилами настигала купца, лишь когда он признавался банкротом[389], а успешный торговец мог годами вести дела, не утруждая себя составлением инвентаря и баланса.

Ордонанс, кроме того, не устанавливал области распространения учетной информации. Он не содержал предписаний, которые давали бы право доступа к балансам кредиторам и другим заинтересованным лицам. По Ордонансу защита интересов кредиторов полагалась достаточной, при условии, что купец сам, располагая информацией о своем имущественном положении,

направит усилия на то, чтобы избежать банкротства и уберечь себя и других от неприятностей[390]. Эта норма позднее была заимствована и законодателями других стран. В частности, первые акты общегерманского торгового права предписывали ежегодное составление «баланса

391

имущества»[391], но наказание за неисполнение этой нормы могло наступить только в случае банкротства[392].

Балансы при Савари, если и составлялись, то повсеместно не имели никакого отношения к публичной информации. Бухгалтерия и статистика в то время говорили на разных языках. Описательная статистика, как известно, далеко не всегда оперировала цифрами, но и сторонники политической арифметики искали необходимый материал вне бухгалтерии. Елисеева и Плошко отмечают, что Петти «старался по известным данным найти другие, нужные ему, путем вычислений, а часто и просто путем сопоставлений»[393]. Для статистического подсчета национального богатства достаточных сведений, тем более, системного характера, еще не было.

Главное богатство и основной объект учета — товар — в XVII в. изучался в большей степени экономистами, а не бухгалтерами. В макроучете товар подразделяли еще и на естественное богатство и искусственное богатство. Английский меркантилист Томас Мен (Thomas Mun, 1571-1641)в 1621 г. писал, что богатство государств «состоит из вещей двоякого рода: во-первых — из естественных продуктов территории, во-вторых — из искусственных продуктов труда его граждан»[394]. Естественные богатства он рассматривал как условие экономической независимости государства («страна может жить без помощи других стран»), искусственные — как условие его процветания. Четкую грань между естественными и искусственными товарами провел Николай Барбон (Nicholas Barbon, 1640-1698). К первым он отнес товары, продаваемые в том виде, в котором природа их произвела (мясо, рыба, плоды и пр.). Как пример искусственных товаров он приводил традиционные продукты мануфактурного производства той поры: шерстяные, бумажные и шелковые ткани[395].

Таким образом, к середине XVII в. в трудах европейских авторов, сторонников теории меркантилизма, были обозначены два направления группировки активов: разделение их на движимое и недвижимое имущество (в бухгалтерском учете) и выделение в их составе естественных и искусственных товаров (в макроэкономике).

Двойная запись в бухгалтерии государственного хозяйства эпохи меркантилизма

В начале XVII в. в Голландии имел место известный и часто упоминаемый[396]диалог о бухгалтерии. Он состоялся между принцем Морицем Оранским (годы правления 1584-1625), графом Нассаутским, штатгальтером Голландии, Зеландии, Гелдерланда, Гронингена и Оверэйсела, с одной стороны, и его личным советником, фламандцем Симоном ван Стевином[397]

— с другой. Этот диалог впоследствии получил развитие: высказанные в нем идеи положили основу реформе государственной бухгалтерии Нидерландов, а один из его участников — Стевин

— стал известным реформатором учета.

В начале своей карьеры Стевин служил у богатого купца в Антверпене[398]и, несмотря на то что через непродолжительное время оставил это занятие, навсегда сохранил уважение и любовь к бухгалтерии[399]. Современным исследователям Стевин известен как механик, математик, физик, философ, инженер и государственный деятель. Однако именно знание бухгалтерии, полагал О. О. Бауэр[400], сыграло в жизни Стевина решающую роль. «Давая уроки бухгалтерии принцу Морицу Оранскому, — сообщает Бауэр, — он (Стевин. — Д. Л.) сделался его другом и был назначен генерал-квартирмейстером и главным контролером водяных и сухопутных сообщений всей Голландии[401].

Стевину принадлежит авторство самого раннего в истории трактата по бухгалтерии государственного хозяйства — Varstelicke bouckhouding op de Italiaensche wyse (1604).Эта книга включала четыре раздела: коммерческое счетоводство, счетоводство доминионов, счетоводство королевских трат и счетоводство войн и других экстраординарных расходов[402]. Первый и главный читатель книги был известен заранее — правитель Нидерландов, патрон и друг автора.

Беседуя с принцем Оранским (содержание беседы пересказано в предисловии к книге), Стевин убеждал его в том, что «для преуспеяния государственных финансов необходимо построить государственную отчетность по принципам двойной итальянской бухгалтерии»[403]. Фламандцу представлялось, что «сильная система контроля, присущая двойной бухгалтерии» способна побороть такие неприглядные явления, как «богатые казначеи при бедном правительстве»[404].

Стевин в духе меркантилистской доктрины утверждал, что цель бухгалтерского учета — определение всего народного богатства страны, а бухгалтерия — это не только микроучет, как полагали до него, но и макроучет. При этом микроучет должен представить данные: 1) о наличии денег в кассе; 2) о состоянии расчетов с подотчетными и материально ответственными лицами; 3) о состоянии расчетов с дебиторами и кредиторами; 4) о результатах операции (прибыль или убыток) по покупке и продаже каждого товара[405]. Таким образом, в работах Стевина меркантилистские подходы к интерпретации объектов учета на микро - и макро- уровне были впервые соединены воедино, и, что также случилось впервые, бухгалтерия государственного хозяйства была признана частью этой единой учетной системы.

Благодаря исследованиям Онко тен Хаве (Onko ten Have, 1889-1974) и Влаемминка известно, что идеи Стевина были положены в основу реформы королевских финансов Нидерландов 1604 г.[406]Спустя три года Стевин, вероятно, вдохновленный успехом в продвижении своих начинаний, обратился с проектом «О введении двойной системы в государственное управление» к Максимильену де Бетюну, герцогу Сюлли (Maximilien de Bethune, duc de Sully, 1560-1641), главе французского правительства при Генрихе IV (годы правления 1589-1610). Однако здесь его ждала неудача. Как пишет Хитрово, «Сюлли, не вполне еще знакомый с тонкостями финансового и счетного дела, не понял пользы двойной системы и

407

отверг предложенный проект»[407].

Впрочем, несколько лет спустя Стевин все же добился признания своих идей за рубежом. В 1623 г. Шведское правительство реорганизовало свою систему учета согласно правилам двойной бухгалтерии. Тен Хаве удалось выяснить, что возглавить эту реформу шведы пригласили голландского купца Абрахама Кабелау (Abraham Cabeljau,около 1560-1645),

который стал проводником идей Стевина в Швеции[408]. В процессе преобразований Палата центральной администрации Швеции была реорганизована и поделена на департаменты — Казначейства и Государственного счетоводства. Казначейству были переданы обязанности по формированию и исполнению государственного бюджета (первые отчеты были подготовлены новым учреждением в 1619 г.), в то время как Департаменту государственного счетоводства поручалось реорганизовать действующую систему учета путем применения метода двойной записи для усиления контроля за общественными расходами во всем Королевстве[409].

Во Франции к реформе государственного счетоводства на основе методов коммерческой бухгалтерии вернулись век спустя по инициативе известного французского бухгалтера и автора трактатов Бертрана-Франсуа Баррема (Bertrand-Frangois Barreme,1638-1703)[410]. Несколькими годами ранее подобные преобразования имели место в Австрийской империи. В середине XVIII в. к реформе присоединилась Португалия (см. таблицу 3.2).

Таблица 3.2 — Опыты применения двойной записи (прямой адаптации методов коммерческого счетоводства) центральными правительствами европейских стран в XVII-XVIII

вв.

Страна Дата первой попытки применения двойной записи (коммерческого счетоводства) в государственном хозяйстве Субъект / объект преобразований Год прекращения эксперимента по использованию двойной записи (коммерческого счетоводства) в государственном хозяйстве Дата новой попытки применения двойной записи (коммерческого счетоводства) в государственном хозяйстве
Испания 1592 Королевское казначейство 1621 Сведений не имеется
Нидерланды 1604 Королевские финансы Сведений не имеется Сведений не имеется
Швеция 1623 Г лавная книга Королевства 1654 1659
Г ермания/

Австрия

1703 Имперское казначейство 1715 1760
Франция 1716 Королевское казначейство 1726 1808
Португалия 1761 Королевское казначейство 1832 Сведений не имеется

Источник: составлено по Gomes D., Carnegie G., Rodriges L. L. Accounting Change in Central

Government. The Adoption of Double Entry Bookkeeping at the Portuguese Royal Treasury (1761) // Accounting, Auditing & Accountability Journal. 2008. Vol. 21, N. 8. P. 1148.

Приведенная таблица показывает, что идея использования двойной коммерческой бухгалтерии в государственном счетоводстве в XVII-XVIII вв. была воспринята многими странами Европы, и причем в короткий по историческим меркам срок. Эта, первая, экспансия, однако, продолжалась недолго. Дольше всего двойная запись продержалась в государственном хозяйстве Португалии (более семидесяти лет), Швеции и Испании (около тридцати лет). В других странах она в еще меньшей степени выдержала испытание временем. Германия и Австрия завершили этот эксперимент через двенадцать лет, а Франция — через десять. Некоторые страны повторили эксперимент, но он снова не дал устойчивого положительного результата. Купеческая система бухгалтерии, достойной альтернативы которой никто не видел и не мог в эпоху меркантилизма увидеть, оказалась, как выяснилось, непригодной для государственного хозяйства. В государственном хозяйстве вновь была востребована камеральная модель учета.

3.2.

<< | >>
Источник: ЛЬВОВА Дина Алексеевна. ГЕНЕЗИС БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА В ОБЩЕСТВЕННОМ СЕКТОРЕ ЭКОНОМИКИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора экономических наук. Санкт-Петербург - 2017. 2017

Еще по теме Бухгалтерский учет в эпоху меркантилизма:

  1. ЛЬВОВА Дина Алексеевна. ГЕНЕЗИС БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА В ОБЩЕСТВЕННОМ СЕКТОРЕ ЭКОНОМИКИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора экономических наук. Санкт-Петербург - 2017, 2017
  2. 11. Понятие и признаки юридического лица.
  3. Объекты пруденциального банковского надзора.
  4. 59 ВИДЫ И ФОРМЫ ДОГОВОРА.
  5. Микрополе «Речевая деятельность»
  6. Определение предела прочности при сжатии и при изгибе спеченных заготовок
  7. Смешивание исходных материалов
  8. Исследование микроструктуры и изломов закаленных низколегированных порошковых сталей
  9. Основные результаты и выводы
  10. Оценка быстродействия коммутационного устройства при использовании параллельно-конвейерной диспетчеризации пакетов
  11. ИСТОЧНИКИ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРАВА.
  12. Сведения об авторах
  13. Некоторые вопросы реформирования административного правосудия в Кыргызской Республике
  14. Тема: ПРОИЗВОДСТВО В СУДЕ КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ