<<
>>

Микрополе «Отношение к материальным ценностям»

Данное микрополе включает в себя лексемы, характеризующие человека по его отношению к материальным благам, по склонности приобретать или отдавать материальные ценности. В его составе можно выделить два микрополя низшего порядка: «Склонный получать материальные ценности» и «Склонный отдавать материальные ценности».

Рассмотрим первое микрополе, включающее в себя 59 лексических единиц (38 субстантивов, 21 адъектив). Зависть, жадность, скупость, чрезмерная бережливость, накопительство - эти качества человека не остаются без внимания

в тверских говорах, о чем свидетельствует разработанность микрополя. В его ядерную часть входят литературные лексемы с интегральной семой «любящий материальные ценности» (завистливый, завистник, алчный, жадный, жадина, скупой, скряга, скупердяй, бережливый), репрезентирующие людей с различными проявлениями любви к собственности: от чувства досады при виде материального благополучия других до бережливости. Центральную часть микрополя составляют лексемы алочный, алтыгнник, брезга, жаднуша, жадень, жадоба, жадёба, жмода, жид, жмод, жмот, жмоня, жом, жома, забирбха, завистный, каплюшник, крохобор, куркуль, колтьіг, колтьіга, кокора, кокористый, комяга, корень, крепкий, крепкой, нахрапливый, нажимистый, недаха, недатливый, облоежа, охапистый, приграбчивый, похватчивый, прибируха, прижимистый, протягулистый, ражун, сгубина, сквалыга, скудный, скупец, скупь, скупбнь, скупенный, укромистый, ужимчивый, хватчивый.

В литературном языке значения прилагательных скупой и жадный не всегда четко дифференцируются, что находит отражение в толковых словарях. В одних источниках жадный толкуется как ‘стремящийся взять себе, получить, иметь у себя как можно больше чего-л.’ [МАС 1, 469], а скупой - ‘чрезмерно, до жадности бережливый, всячески избегающий расходов, трат’ [МАС 4, 126]. Здесь очевидна разнонаправленность действий скупого и жадного.

Если для жадного человека характерно активное или даже агрессивное стремление получить материальные ценности, то для скупого - стремление сберечь имеющиеся у него ценности. То есть действия скупого направлены на сохранение собственных ресурсов (не допустить движения их от себя), а действия жадного - на преумножение их, пусть даже за счет ресурсов других людей (движение к себе). Однако в «Толковом словаре» С.И. Ожегова под редакцией Н.Ю. Шведовой жадный определяется как ‘стремящийся к наживе, скупой’ [Шведова, 184], то есть скупой и жадный толкуются как синонимы, и граница между их значениями оказывается расплывчатой.

В тверских говорах значения скупой и жадный чаще не дифференцируются. Лексемы жом, жома, жмоня, жмот зафиксированы в значении ‘жадный, скупой

человек’. Жома - скупой человек, учитель был жома. Жома - значит жадный [Селигер 2, 91]. Жмоня скупой человек. Жмоня, жмот - эта жадный [Там же, 89]. Ражун - ‘жадный человек, скряга’. А у меня сосед-то ражун - зимой снегу не выпросишь [ТС, 4, 83]. Прилагательное скупенный зафиксировано в значении ‘очень скупой, жадный’ [КГТО][СРНГ 38, 187], ужимчивый - ‘скупой, стремящийся к наживе’ [КГТО][СРНГ 46, 337].

В данном микрополе также трудно провести четкую границу между завистью и жадностью. Так, отрицательный образ завистливого человека в тверских говорах создают общерусские лексемы завистник, завистливый и словообразовательный диалектизм завистный [СРНГ 9, З18]. Но сему ‘завистливый’ содержат также диалектизмы с диффузным значением, характеризующие жадного, завистливого, нахального, присваивающего чужое имущество человека. Приграбчивый - ‘захватывающий чужое, завистливый’ [ТС 4, 81], похватчивый - ‘броский на чужое’ [Там же], нахратливый - ‘завистливый, нахальный’ [Там же, 63], забироха - ‘кто много себе присваивает, завистливый’ [Там же, 48], хватчивый - ‘имеющий страсть до чужого’ [Там же, 93]. Бережливость и скупость также не всегда поддаются четкому разграничению: фонетические варианты крепкий и крепкой функционируют в тверских говорах в значении ‘скупой, бережливый’ [КГТО][СРНГ 15, 217].

Таким образом, зависть, жадность, скупость, бережливость располагаются на одной шкале, характеризуя человека по степени проявления признака - желания обладать материальными благами. Образованные ими зоны пересечения могут быть объяснены экстралингвистическими факторами, когда одно и то же качество оценивается диалектоносителями по-разному. Оценочная энантиосемия характерна в тверских говорах для лексем скупой и скудный. В южных районах Тверской области (Бельский, Оленинский, Нелидовский) прилагательные скудный и скупой имеют положительную оценку, обозначая рачительного, хозяйственного человека. Скудный - это скупой то есть. Скудным, скупым хорошо быть, правильно. Так и говорят: «Скупость не глупость» Бельск. [КГТО]. В северных районах Тверской области (Сандовский, Сонковский) прилагательные скупой и

скудный имеют отрицательную коннотацию. Скупой, скудный - плохой человек, жадный, ничего никому не даст. Санд. [КГТО].

Лексема куркуль репрезентирует человека, который имеет что-либо в излишке, но не делится с окружающими. В Фировском районе лексема куркуль имеет значение ‘жадный, хвастливый человек’ . Ну, куркуль, - это когда похвастал или пообещал, да не отдал [Селигер 3, 173].

Семантический анализ лексем данного микрополя выявил зоны пересечения со смежными микрополями. Бережливого человека в тверских говорах репрезентирует семантический диалектизм крепкий (фонетический вариант крепкой). В литературном языке одно из значений полисеманта крепкий - ‘с большими средствами, достатком, зажиточный’. Хозяева жили в колонии крепкие, дома каменные, виноградники большие [МАС 2, 126]. В тверских говорах данное прилагательное также имеет значение ‘умный, толковый’. В школе спрошу у кого- нибудь - крепкие были, подсказывали [Селигер 3, 132]. Очевидна смысловая связь в представлении диалектоносителей между бережливостью и умом, бережливостью и богатством, достатком.

Пересечение с микрополем «Отношение к труду» образует лексема комяга, функционирующая в тверских говорах в значениях ‘о скупом или суровом и угрюмом человеке’ [ТС 4, 70], а также - ‘тот, кто изнуряет себя работой’ [Там же].

Глагол кометь в псковских и тверских говорах означает ‘изнурять себя работой, корпеть’. Кометь за работой (сидеть комом, не вставая) [СРНГ 14, 231].

Лексема сгубина имеет в тверских говорах значения ‘скупой’ [ТС 4, 87] и ‘скрытный, замкнутый, человек’ [Там же]. Пересечение с микрополем «Необщительный» также образует лексема укромистый с диффузным значением ‘кто держится обособленно, укрывается от людей, своенравный, скупой’ [Там же, 73].

Пересечение с микрополем «Упрямый» образуют лексемы корень ‘неуступчивый, упрямый человек’ [Там же, 56] и ‘скряга’ [Там же], кокористый - ‘своенравный, упрямый’, ‘несговорчивый’ и ‘скупой’ [КГТО] [СРНГ 14, 96].

Пересечение с микрополем «Отношение к еде» образует лексема облоежа - ‘завистливый человек’[ТС 4, 67] и ‘тот, кто много ест’. Ест и не наестся, и «аблаежа» говорят. Аблаежа - ест много, абжора [Селигер 4, 173]. В этой же зоне пересечения находится лексема прибируха - ‘завистница’ [ТС 4, 81] и ’обжора’ [Там же].

Выявленная зона пересечения микрополей вновь актуализируется в ходе мотивационного анализа. Одним из сквозных мотивов в номинациях жадного человека является мотив потребления пищи или воды. Прилагательное жадный и производные от него существительные жадина, жадоба, жадёба, жадень, жаднуша характеризуют человека с сильным желанием приобретать и обогащаться. Прилагательное жадный этимологически связано с общеслав. *z%dati‘жаждать, испытывать жажду’ [Фасмер 2, 33]. В литературном языке глагол жаждать имеет значения ‘испытывать жажду, сильно хотеть пить’ и ‘сильно, страстно желать чего-л.’ [МАС 1, 469]. Синонимичные прилагательному жадный лексемы алчный и алочный мотивированы глаголом алкать, имеющим значение ‘чувствовать голод’ [МАС 1, 32] и ‘сильно, страстно желать чего-либо’ [Там же] . Данные лексемы характеризуют жадного человека, у которого страсть к обогащению сравнивается с сильным желанием пить или есть.

Для ряда номинаций данного микрополя характерен мотив движения к себе, а также мотив препятствия движения от себя.

Глаголы с интегральной семой в значении ‘брать’ (брать, хватать, грабить, хапать) являются лексическими мотиваторами для ряда лексем с прозрачной внутренней формой приграбчивый, похватчивый, хватчивый, прибируха, забироха, охапистый. Многочисленные словообразовательные диалектизмы - субстантивы жмот, жмотка, жмода, жом, жома, жметень, жметеня, жметня и адъективы прижимистый, нажимистый, ужимчивый - мотивированы глаголом жать (диалектное жмать) в значении ‘стискивать, сжимать, сдавливать’ [МАС 1, 471]. Скупой человек, отказывающий в помощи ближним, избегающий трат, издержек, расходов, не дающий взаймы номинируется лексемами с прозрачной внутренней формой недаха и недатливый. Номинации, мотивированные данными глаголами, рисуют

портрет завистливого, жадного, скупого человека, который активно совершает действия по сбору, захвату материальных ценностей, прижимает их к себе, не желает дать их окружающим.

Для номинаций скупого человека, с трудом расстающегося с материальными ценностями, характерен сквозной мотив трудности, реализованный в частных мотивах крепости, прочности. Семантический диалектизм крепкий (фонетический вариант крепкой) в тверских говорах употребляется в значении ‘бережливый, скупой’. В литературном языке основное значение этого прилагательного - ‘такой, который трудно сломать, разбить, порвать и т.п.’ Крепкий орех. Крепкая ткань. Крепкая веревка [МАС 2, 125].

Для воплощения мотива трудности в номинациях скупого человека используется образ корня, коряги, искривленного дерева - лексемы корень, кокора, кокорыга, кокористый. В словаре Фасмера кокорь, кокорйіга- ‘кривое дерево, ствол дерева с сучьями, принесенный течением реки’ [Фасмер 2, 283], кокористый ‘упрямый, своенравный’ [Там же]. В русских говорах существительное кокора встречается в различных значениях с архисемой «кривое дерево»: ‘корень дерева’; ‘пень, вывороченный с корнями’; ‘уродливо искривленное дерево’; ‘коряга’; ‘ствол дерева вместе с корнем’; ‘бревна с кривым, изогнутым концом, используемые при постройке крестьянского дома’; ‘нарост на дереве’; ‘утолщение внизу дерева’; ‘ветвистый, сучковатый обрубок дерева’; ‘дерево, вырванное с корнем бурей, выкорчеванное’ [СРНГ 14, 93-94].

Сравнение человека с искривленным деревом находим в вологодских, ярославских говорах, где кокорой называют неуклюжего, как коряга, человека [Там же, 94]. Также в ярославских говорах кокора встречается в значении ‘глупый человек (характерное для русских говоров сравнение интеллектуально неполноценного человека с деревом). В псковских и тверских говорах кокора, кокористый употребляется в значениях ‘несговорчивый, упрямый, твердый человек’ и ‘скупой, прижимистый’ [Там же, 96]. Также и лексема корень имеет в тверских говорах значение ‘упрямый, неуступчивый человек’ и ‘скряга’ [ТС, 4, 56]. Возможно,

потенциальная сема «не отвечающий на просьбы» в значении ‘упрямый, неуступчивый’ послужила развитию значения ‘скупой’ .

Прозрачной внутренней формой обладает слово алтынник ‘скупец, стремящийся нажить деньги’, а также экспрессивные существительные, номинирующие человека, проявляющего мелочную скупость, крохобор («брать крохи») и каплюшник («капля»).

Мотивировочный признак много является актуальным для существительного ражун, номинирующего жадного человека, скрягу. Прилагательное ражий является в русских говорах полисемантом, функционирующим в значениях с положительной коннотацией: ‘дородный, крупного телосложения, сильный’ , ‘хороший, добротный’ , ‘красивый, привлекательный’ . Будучи лексическим мотиватором, оно актуализирует потенциальную сему «много» и способствует созданию образа скупого богача. В качестве мотиватора можно рассматривать и диалектный глагол радеть со значением ‘хотеть, желать чего-либо, стремиться к чему-либо’ [СРНГ 33, 247], который способствует актуализации потенциальной семы «жадный». Связь между богатством и жадностью также отражает лексема куркуль. В словаре современного русского языка данное слово зафиксировано в значении ‘крестьянин-кулак на Украине’ [МАС 2, 153]. В тверских говорах лексема имеет отрицательную коннотацию: человек, который имеет что-либо в излишке, но не делится с окружающими, подвергается осуждению. Ну, куркуль - это кода похвастал или пообещал, да не отдал. Чертов куркуль зажился! [Селигер 3, 173].

Противоположный мотивировочный признак мало лежит в основе номинации скудный. Данный семантический диалектизм рисует образ скупого человека, который экономит даже на себе и внешне богатством не отличается. В литературном языке прилагательное скудный употребляется для характеристики неодушевленных предметов и имеет значения ‘небольшой по количеству, незначительный’. Скудные запасы. Скудный свет. Скудные сведения [МАС 4, 126] и ‘бедный, убогий’. Скудное хозяйство. Скудная природа [Там же]. Диалектное существительное скуда имеет в русских говорах значение ‘нужда,

бедность, нищета’. Много напринимала скуды и беды, теперь не знаю, куды от скуды, беды себя девать [СРНГ 38, 174]. Глагол скудаться означает ‘испытывать нужду, жить в бедности’ [Там же]. Скудный человек экономит на всем, ведет бедный образ жизни, собирая накопления. Имея денежные средства или другие материальные ценности, он не поможет другим, откажет, сославшись на собственную нужду, бедность. Мотивировочный признак мало также лежит в основе номинации сгубина, лексическим мотиватором которой может быть диалектное сгуба, т.е. ‘ущерб, убыток, разорение’. Сгуба пришла, пагуба. Коровы весь огород вытоптали, какая сгуба [СРНГ 37, 418].

Лексема укромистый характеризует не только скупого человека, но и того, кто держится обособленно от людей. Прозрачная внутренняя форма лексемы, мотивированной прилагательным укромный (тайный), способствует созданию образа скупого человека, избегающего общения с людьми, втайне собирающего свое богатство.

В региональной языковой картине мира отражена и такая особенность человека, как патологическое накопительство (силлогомания, хординг, синдром Диогена, синдром Плюшкина и др.). Человека, собирающего и подбирающего все, что можно, номинируют лексемы подбируха, собируха, сбирущий, наберунья. Прозрачной формой обладает существительное лохмотник - ‘тот, кто бережет всякий хлам’. Лохмотник, все барахло бережет, хранит старые вещи [Селигер 3, 227].

Семантический диалектизм опасливый, характеризует человека, который запасается на будущее время, опасаясь возможных трудностей. В литературном языке данная лексема употребляется в значении ‘действующий, поступающий осторожно из боязни, опасения чего-л., осторожный’. Дорога была тихая, темная. Изредка погромыхивал на телеге запоздалый чухонец и шел опасливый пешеход с палкой [МАС 2, 620]. В тверских говорах произошло сужение значения данного прилагательного - ‘тот, кто запасается на будущее время, запасливый’ [ТС 4, 70].

Антонимичное микрополе «Склонный отдавать материальные ценности» включает в себя группу лексем, характеризующих щедрого или расточительного человека. Интегральную сему «склонный отдавать свою собственность» содержат 20 лексических единиц (8 субстантивов, 12 адъективов): щедрый, доброхотный, гостеприимный, рахманный, радушный, хлебосольный, расточительный, мот, размоток, мотыга, разбросчивый, разборчивый, раскпдистый, прокидущий, расхапшй прорва, недомовник, лантрыгга, незобливый, проката.

Оценочные компоненты в значениях лексем этой группы меняются от положительных до отрицательных с преобладанием последних. Позитивную оценку человека, склонного отдавать свою собственность, содержат лексемы щедрый, доброхотный, гостеприимный, хлебосольный, радушный.

Оценочная энантиосемия присутствует в лексеме рахманный, имеющей в тверских говорах значения ‘гостеприимный, хлебосольный’ и ‘бесхозяйственный, беспечный’. Парень-то больно рахманный у нее. Что заработает, то и размотает [ТС 4, 70]. В зависимости от угла зрения на действия человека, легко отдающего свою собственность, эти действия могут расцениваться как проявление доброты и щедрости или же бесхозяйственности, получая положительную или отрицательную оценку окружающих. Данное прилагательное также функционирует в тверских говорах в значениях ‘простодушный, бесхитростный’ [ТС 4, 70]; ‘хилый, болезненный’. А второй сын у меня не такой. Здоровье у него плохое, рахманный такой [Там же]; ‘спокойный’. Ана гаварит пра меня, што я спокойная, рахманная[Селигер 6, 69]; ‘неряшливый’. Ани пыльно живут, пыль с ладонь, кругом рахмана так, анна женщина рахманная [Там же].

Важным для диалектоносителей является то, на что расходуются материальные ценности. Осуждению диалектоносителей подвергается человек, растрачивающий материальные ценности на развлечения и спиртное. В зоне пересечения с микрополями «Отношение к труду» и «Отношение к спиртному» находятся субстантивы прокута (от глагола прокутить, т.е. израсходовать на кутежи) и лантрыгга (фонетический вариант лантрига), номинирующие в

тверских говорах мота, гуляку и пьяницу. Полисемант лантрыга также употребляется в тверских говорах в значении ‘обманщик’ [КГТО], образуя зоны пересечения соответствующих микрополей.

Также значимыми в региональной картине мира являются последствия расточительного поведения. Негативную оценку получает человек, если его склонность отдавать имущество сказывается на состоянии собственног о дома, хозяйства. Значение ‘бесхозяйственный, не заботящийся о благосостоянии своего дома’ репрезентируют лексемы с прозрачной внутренней формой незобливый, недомовник.

Мотивационный анализ показывает, что для номинаций данной группы характерен мотив движения чего-либо от себя. Лексическими мотиваторами ряда лексем являются глаголы кидать, бросать. Расточающего свое имущество человека номинируют прилагательные разбросчивый, раскидистый, производные от глаголов разбросать и раскидать. Лексема прокидущий мотивирована глаголом прокидывать, который в севернорусских говорах (архангельских) встречается в значении ‘растрачивать, тратить’. Золоту казну стали прокидывать [СРНГ 32, 155]. Человека, проматывающего свое имущество, в тверских говорах репрезентирует общерусская лексема мот и словообразовательные диалектизмы размоток, мотыга. Лексическим мотиватором их является глагол мотать, этимологически связанный с глаголом метать [Фасмер 2, 664], т.е. ‘кидать, бросать’ [МАС 2, 259].

Глаголом расхапать, т.е. ‘расхватать, растащить, расхитить’ [СРНГ 34, 281] мотивировано экспрессивное существительное расхапай - ‘мот’ [ТС 4, 85].

Мотив движения от себя реализован и в структурно мотивированных лексемах расточительный, размоток, разборчивый, разбросчивый, раскидистый, расхапай, в которых префикс раз(с)- указывает на направление движения в разные стороны.

Семантический диалектизм прорва в тверских говорах имеет значение ‘мот, расточительный человек’ [ТС 4, 82]. В литературном языке прорва означает - ‘глубокая, бездонная яма; пропасть, бездна’ [МАС 2, 515]. В просторечии прорва

употребляется в переносном значении ‘об очень прожорливом, ненасытном человеке’ [Там же]. Образ бездны воплощает мотив бесконечности как в номинации обжоры (ненасытное поглощение пищи), так и в номинации расточительного человека (неумеренная, безостановочная трата материальных ценностей). Также можно рассматривать данную номинацию как структурно­мотивированную в ряде лексем прорва, прокута, прокидущий, префикс про- в которых обозначает утрату, ущерб, нежелательность результата (ср.проиграть,прокутить, прозевать, проболтаться, просчитаться).

Таким образом, микрополе «Отношение к материальным ценностям» представлено двумя антонимичными микрополями, асимметричными по объему (рис.14).

Рисунок 14 - Характеристика по отношению к материальным ценностям

Микрополе «Склонный получать материальные ценности» превосходит антонимичное микрополе «Склонный отдавать материальные ценности» по количеству входящих в него лексических единиц почти в три раза (59:20).

Составляющие микрополе лексемы образуют пересекающиеся между собой группы лексем, имеющих значение ‘завистливый’ , ‘жадный’ , ‘скупой», ‘бережливый’. В диалектной языковой картине мира оказываются расплывчатыми границы между такими понятиями, как зависть и жадность, жадность и скупость, скупость и бережливость, хозяйственность. Неоднозначна и оценка диалектоносителями людей, имеющих склонность к получению материальных ценностей. Завистливый и жадный человек осуждается диалектоностелями.

Однако скупость может быть расценена как отрицательно, сближаясь с жадностью, так и положительно, сближаясь с бережливостью и хозяйственностью, что отражает оценочная энантиосемия в значениях лексем скудный и скупой.

В антонимичном микрополе «Склонный отдавать материальные ценности» обнаруживаем расплывчатость границ между щедростью и бесхозяйственностью, что отражено в энантиосемичных значениях лексемы рахманный.

Анализ семантических и мотивационных отношений в микрополе показал, что для диалектоносителей является важным количество отдаваемого имущества, цель трат и их последствия. Однозначно осуждается человек, который тратит много, тратит на развлечения и спиртное, тратит, причиняя ущерб своему хозяйству.

Среди мотивировочных признаков, лежащих в основе номинаций микрополя характеристики по отношению к материальным ценностям, в качестве основного можно выделить мотив движения. Мотив движения к себе характерен для номинаций жадного человека, мотив препятствия движению от себя - для номинаций скупого человека, мотив движения от себя в разные стороны - для номинаций расточительного человека.

3.5.

<< | >>
Источник: Грибовская Наталья Юрьевна. ЛЕКСИКА ТВЕРСКИХ ГОВОРОВ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩАЯ ЧЕЛОВЕКА (СЕМАНТИКО-МОТИВАЦИОННЫЙ АСПЕКТ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Тверь - 2019. 2019

Еще по теме Микрополе «Отношение к материальным ценностям»:

  1. Микрополе «Отношение к труду»
  2. Микрополе «Отношение к физиологическим потребностям»
  3. Микрополе «Особенности моторики»
  4. Микрополе «Телосложение»
  5. Микрополе «Общая эстетическая оценка»
  6. Микрополе «Рост»
  7. Микрополе «Эмоциональное состояние»
  8. Микрополе «Склонность к обману»
  9. 3.1. Микрополе «Моральные качества»
  10. Микрополе «Поведение в социуме»
  11. Микрополе «Речевая деятельность»
  12. Микрополе «Одежда»
  13. Микрополе «Умственные способности»
  14. Микрополе «Состояние здоровья»
  15. Микрополе «Отличительные признаки внешности»
  16. ОГЛАВЛЕНИЕ
  17. Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России
  18. Выводы