<<
>>

РОССИЯ И ЗАПАД

Вероятно, лучший способ для автора представить чита­телю предмет своего труда — это объяснить, почему книге дано именно то название, которое она носит. «Почему, — может изумиться читатель, — книга названа «Мир и Запад»? Разве не называем мы Западом всю основную часть мира, которая сегодня имеет какое-то значение для жизни мира? А если автор хочет сказать что-то об остальной, незападной части мира, то почему он поставил эти два слова в таком порядке? Почему бы ему не написать «Запад и мир» вместо «Мир и Запад»? Отчего он не поставил слово «Запад» на первое место?»

Название в том виде, в каком оно вам представлено, было выбрано специально для того, чтобы сделать упор на двух моментах, весьма существенных для понимания самого пред­мета рассмотрения.

Первый момент — это то, что Запад ни­когда не составлял всего значимого мира. Запад никогда не был единственным действующим лицом на сцене современ­ной истории, даже находясь на самой вершине западной мощи (а вершина эта, вероятно, уже пройдена). Второй момент: в столкновении между миром и Западом, которое длится к нынешнему времени уже четыре или пять веков, именно остальной мир, а не Запад обрел наиболее значительный опыт.

Не мир нанес удар Западу, а именно Запад нанес удар — и очень сильный — остальному миру; вот почему в названии этой книги слово «мир» поставлено на первое место.

Западный человек, который захочет разобраться в этой теме, должен будет хотя бы на несколько минут покинуть «свою кочку» и посмотреть на столкновение между осталь­ным миром и Западом глазами огромного незападного боль­шинства человечества. Как бы ни различались между собой народы мира по цвету кожи, языку, религии и степени циви­лизованности, на вопрос западного исследователя об их от­ношении к Западу все — русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные — ответят одинаково. За­пад, скажут они, — это архиагрессор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии.

Русские напомнят, как их земли были оккупированы западными ар­миями в 1941,1915,1812,1709 и 1610 годах; народы Африки и Азии вспомнят о том, как начиная с XV века западные миссионеры, торговцы и солдаты осаждали их земли с моря. Азиаты могут еще напомнить, что в тот же период Запад за­хватил львиную долю свободных территорий в обеих Аме­риках, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африке и Вос­точной Африке. А африканцы — о том, как их обращали в рабство и перевозили через Атлантику, чтобы сделать живы­ми орудиями для приумножения богатства их алчных запад­ных хозяев. Потомки коренного населения Северной Амери­ки скажут, как их предки были сметены со своих мест, чтобы расчистить пространство для западноевропейских незваных гостей и их африканских рабов.

У большинства западных людей эти обвинения вызовут удивление, шок и печаль, и даже, вероятно, возмущение. Гол­ландцы скажут, что они же ушли из Индонезии, а британцы — что они оставили Индию, Пакистан, Бирму и Цейлон еще в 1945 году. У британцев на совести не лежит никакой новой агрессии со времен войны в Южной Африке в 1899—1902 го­дах, а у американцев — с испанско-американской войны

Мир и Запад

1898 года. Мы слишком легко забываем, что германцы, напав на своих соседей, включая Россию, в Первой мировой войне и повторив свою агрессию во Второй, тоже принадлежат к Западу и что русские, как и народы Азии и Африки, не видят больших различий между различными ордами «франков», как звучит общемировое наименование людей Запада среди масс. Как говорит известная латинская поговорка, «когда мир выносит приговор, последнее слово всегда за ним». И без сомнения, суждение мира о Западе определенно подтвержда­ется в последние четыре с половиной столетия, вплоть до 1945 года. За все это время мировой опыт общения с Западом показывает, что Запад, как правило, всегда агрессор, и если в отношении России и Китая знак переменился на противопо­ложный, то это совершенно новая ситуация, возникшая толь­ко после окончания Второй мировой войны.

И страх, и воз­мущение Запада по поводу недавних агрессивных действий России и Китая в отношении Запада только подтверждают, что для нас, западных людей, это совершенно новый опыт — пострадать от рук остального мира, как весь остальной мир страдал от Запада в течение последних столетий.

Итак, каков же опыт остального мира в общении с Запа­дом? Начнем с опыта России, ибо Россия есть часть общеми­рового незападного большинства человечества. Хотя русские были христианами, а многие и сейчас ими остаются, они никогда не принадлежали к западному христианству. Россия была обращена в христианство не Римом, как, например, Англия, а Константинополем; несмотря на их общие христи­анские корни, восточноправославное и западное христианст­во всегда были чужды друг другу, антипатичны и часто враж­дебны, что, к несчастью, мы и сегодня наблюдаем в отноше­ниях России с Западом, хотя обе стороны находятся в так называемой постхристианской стадии своей истории.

Эта довольно печальная история отношений России с Западом имела тем не менее довольно счастливую первую главу, ибо, несмотря на различный образ жизни, Россия и

Запад довольно удачно взаимодействовали в пору раннего Средневековья. Шла взаимная торговля, заключались динас­тические браки. Например, дочь английского короля Гароль­да вышла замуж за русского князя. Отчуждение началось в XIII веке, после нашествия татар на Русь. Татарское иго продолжалось недолго, ибо татары были степными кочевни­ками и не могли укорениться в русских лесах и полях. В ре­зультате татарского ига Русь потерпела убытки, в конце кон­цов, не столько от татар, сколько от западных соседей, не преминувших воспользоваться ослаблением Руси, для того чтобы отрезать от нее и присоединить к западнохристиан­скому миру западные русские земли в Белоруссии и на Ук­раине. Только в 1945 году России удалось возвратить себе те огромные территории, которые западные державы отобрали у нее в XIII и XIV веках.

Западные завоевания средневекового периода отразились на внутренней жизни России и на ее отношениях с западны­ми обидчиками.

Давление Запада на Россию не только от­толкнуло ее от Запада; оно оказалось одним из тех тяжелых факторов, что побудили Россию подчиниться новому игу, игу коренной русской власти в Москве, ценой самодержавного правления навязавшей российским землям единство, без которого они не смогли бы выжить. Не случайно, что это новое самодержавное централизованное правление возникло именно в Москве, ибо Москва была форпостом на пути воз­можной очередной западной агрессии. Поляки в 1610 году, французы в 1812-м, германцы в 1941-м — все шли этим путем. И вот с тех давних пор, с начала XIV века, доминантой всех правящих режимов в России были самовластие и централизм. Вероятно, эта русско-московская традиция была столь же неприятна самим русским, как и их соседям, однако, к не­счастью, русские научились терпеть ее, частично просто по привычке, но и оттого, без всякого сомнения, что считали ее меньшим злом, нежели перспективу быть покоренными аг­рессивными соседями.

Мир и Запад

Такое смиренное отношение к самовластному режиму, ставшее традиционным в России, является, с нашей, западной, точки зрения, одной из главных трудностей в сегодняшних отношениях между Россией и Западом. Огромное большинст­во людей на Западе считают, что тирания — это невыносимое социальное зло. Ценой страшных усилий мы задавили тира­нию, когда она подняла голову среди нас в виде фашизма и национал-социализма. Мы чувствуем такое же отвращение к ней в ее российской форме, будь она названа царизмом или коммунизмом. Мы не хотим наблюдать за распространением этой российской формы тирании; особенно мы стали заду­мываться об опасности, грозящей западным идеалам свободы, сейчас, когда мы, франки, впервые со времен турецкой осады Вены в 1682—1683 годах почувствовали себя в положении обороняющейся стороны. Наше нынешнее беспокойство по поводу угрозы, исходящей, по нашему мнению, от России, кажется нам вполне оправданным. Однако мы должны вни­мательно следить за тем, чтобы изменение знака в отноше­ниях России и Запада после 1945 года не увело нас в сторону и не заставило в наших естественных заботах о настоящем забыть о прошлом.

Если мы посмотрим на столкновение между Россией и Западом глазами историка, а не журналиста, то увидим, что буквально целые столетия вплоть до 1945 го­да у русских были все основания глядеть на Запад с не мень­шим подозрением, чем мы сегодня смотрим на Россию.

За последние несколько веков угроза России со стороны Запада, ставшая с XIII века хронической, только усиливалась с развитием на Западе технической революции, и следует признать, что, однажды разразившись, эта революция не про­являет до сих пор никаких признаков спада.

Стоило Западу взять на вооружение стрелковое оружие, Россия тотчас же последовала за ним и уже в XVI веке ис­пользовала это новое западное оружие для покорения волж­ских татар и первобытных народов Урала и Сибири. И тем не менее в 1610 году превосходство западных вооружений

позволило полякам захватить Москву и удерживать ее в те­чение двух лет, в то время как шведы примерно тогда же перекрыли России выходы к Балтийскому морю и Финскому заливу. В ответ на западные акты агрессии Россия в XVII ве­ке целиком переняла западную технологию того времени, усвоив и некоторые элементы западного образа жизни, неот­делимые от использования технологии.

Характерной чертой самодержавного централизованно­го московского режима было то, что эта техническая и со­провождавшая ее социальная революции, совершившиеся в России на переломе XVII и XVIII веков, были проведены сверху вниз, волей одного человека, гением Петра Великого. Петр является ключевой фигурой для понимания отношений остального мира с Западом не только в отношении России, но и в мировом масштабе; ибо Петр — это архетип автокра­тического реформатора в западном духе, и он на два с поло­виной столетия избавил мир от попадания в полную зави­симость от Запада, научив его противостоять западной аг­рессии ее же собственным оружием. Султаны Селим III и Махмуд II, президент Мустафа Кемаль Ататюрк в Турции, Мехмед Али Паша в Египте, высшие государственные чи­новники, совершившие вестернизацию Японии в 1860-х го­дах, — все они, вольно или невольно, ступали по тропе, про­ложенной Петром Великим.

Петр запустил Россию на орбиту технологического со­ревнования с Западом, и по этой орбите она движется по сей день. Россия никогда не могла позволить себе отдохнуть, ибо Запад постоянно делал новые броски. Так, Петр и его потом­ки в XVIII веке подняли Россию на уровень западного мира того времени, благодаря чему русские смогли победить швед­ских захватчиков в 1709 году и французских агрессоров в 1812-м, но уже в XIX веке Промышленная революция на Западе вновь оставила Россию позади, и — как следствие — Россия потерпела поражение от германского вторжения в ходе Первой мировой войны, так же как двумя веками рань­ше она пострадала от поляков и шведов. Современное ком-

Мир и Запад

мунистическое автократическое правительство смогло смес­ти царизм вследствие поражения России в 1914—1918 годах от западной технологии, и в период с 1928 по 1941 год ком­мунистический режим попытался сделать для России то, что удалось Петру 230 лет назад.

Во второй раз в современной фазе своей истории России пришлось по воле самовластного правителя пуститься уско­ренным маршем вдогонку за западной технологией, которая в очередной раз ушла вперед; и сталинский тиранический путь технической вестернизации осуществлялся, как это было и в петровские времена, через тяжкие испытания и принуждение. Коммунистическая техническая революция в России предопределила победу над германскими захватчи­ками во Второй мировой войне, так же как петровская тех­ническая революция обеспечила победу над шведскими аг­рессорами в 1709 году и над французскими — в 1812 году. И тогда спустя несколько месяцев после освобождения рос­сийской земли от германской оккупации в 1945 году амери­канские союзники России сбросили на Японию атомную бомбу, которая возвестила о третьей западной технической революции. Так что теперь в третий раз России приходится выступать ускоренным маршем в попытке догнать западную технологию, сделавшую новый бросок вперед и опять оста­вившую Россию позади. Результат этой новой, третьей стадии перманентного соревнования между Россией и Западом еще скрыт в тумане будущего; однако уже сейчас совершенно ясно, что возобновление технологических гонок создает но­вые серьезные трудности для взаимоотношений между дву­мя эксхристианскими обществами.

Технология — это всего лишь длинное греческое слово, изначально означавшее «сумка с инструментами»; нам сле­дует спросить себя: какие инструменты имеют наибольшее значение в этом соревновании, все ли они служат показателем мощи и силы? Разумеется, этой цели служат и ткацкий ста­нок, и локомотив, как и пулемет, самолет или бомба. Но среди этих инструментов есть отнюдь не только материаль-

ные, но и духовные, наиболее мощные из всех, что создал человек. Таким инструментом может стать, скажем, мировоз­зрение; и в новом раунде соревнования между Россией и Западом, открывшемся в 1917 году, русские бросили на чашу весов мировоззрение; и этот духовный инструмент способен перевесить материальные орудия Запада, подобно тому как в истории о выкупе Рима у галлов меч Бренна, брошенный на весы, перевесил все золото Рима.

Итак, коммунизм есть оружие, и как бомбы, самолеты и пулеметы, это тоже оружие западного происхождения. Не изобрети его в XIX веке Карл Маркс и Фридрих Энгельс, два человека с Запада, воспитанных в рейнской провинции и проведших большую часть жизни в Лондоне и Манчестере, коммунизм никогда не стал бы официальной российской идеологией. В российской традиции не существовало даже предпосылок к тому, чтобы там могли изобрести коммунизм самостоятельно; и совершенно очевидно, что русским и в голову бы не пришло ничего подобного, не появись он на Западе, готовый к употреблению, чем и воспользовался ре­волюционный российский режим в 1917 году.

Позаимствовав у Запада помимо промышленных дости­жений еще и западную идеологию и обратив ее против Запа­да, большевики в 1917 году дали российской истории совер­шенно новое направление, ибо Россия впервые восприняла западное мировоззрение. Мы уже отметили, что христианство пришло в Россию не с Запада, а из Византии, где оно имело отчетливый антизападный дух и форму; предпринятая же в XV веке попытка навязать России западную форму хрис­тианства потерпела полный провал. В1439 году на церковном Соборе во Флоренции представители восточноправославной церкви из оставшейся части Византийской империи с неохо­той признали главенство папского престола в надежде, что в ответ западный мир спасет Константинополь от захвата тур­ками. Присутствовал на Соборе и митрополит Московский, подчинявшийся греческому патриарху Константинопольско-

Мир и Запад му; и голосовал он так же, как и его братья во Христе, пред­ставлявшие греческую православную церковь; однако по возвращении домой его признание папского престола было аннулировано, а сам он низложен.

Двести пятьдесят лет спустя, когда Петр Великий отпра­вился на Запад изучать западную технологию, уже не стоял вопрос о том, чтобы в обмен на секреты западного мастерст­ва Россия приняла западную форму христианства. В кон­це XVII века на Западе произошла резкая смена отношения не только к религиозному фанатизму, но и к самой религии; это явилось результатом моральной усталости от собствен­ных междоусобных религиозных войн. Таким образом, за­падный мир, к которому Россия во времена Петра пошла в ученики, был уже миром нерелигиозным; и наиболее про­свещенное меньшинство русских, ставшее проводником вес­тернизации в России, последовали примеру своих западных современников и стали холодно относиться к православной форме христианства, не приняв, однако, и западной веры. Вот почему у нас есть основания сказать, что, внедряя ком­мунистическую идеологию в 1917 году, Россия рассталась со своей вековой традицией, впервые в истории переняв западное мировоззрение.

Читатель, видимо, заметит, что это мировоззрение, при­нятое Россией в 1917 году, особенно подходило ей в качестве западного оружия для развязывания антизападной идеоло­гической войны. На Западе, где данное учение возникло, оно считалось ересью. Это, по сути, была попытка критики Запа­да в его неспособности следовать собственным христианским принципам в сфере экономической и социальной жизни яко­бы христианского общества; но ведь идеология западного происхождения, которая представляет собой обвинение в адрес западного образа жизни, — это как раз то духовное оружие, которое противник с удовольствием подберет и об­ратит против его создателей. Обретя это западное оружие, Россия имеет возможность перенести борьбу против Запада

в духовной сфере на территорию противника. Поскольку коммунизм возник как продукт неспокойной совести Запада, он, вернувшись обратно в западный мир в виде русской про­паганды, вполне может тронуть другие совестливые западные души. Поэтому теперь, впервые в современной истории за­падного мира с конца XVII века, когда иссяк поток западных новообращенных в исламскую веру, Запад снова оказался под угрозой духовного разрушения изнутри и духовного штурма извне. Таким образом, коммунизм, угрожая основам западной цивилизации на ее собственной почве, показал себя куда более эффективным антизападным оружием в руках русских, чем любые материальные вооружения.

Кроме того, коммунизм послужил России орудием при­влечения в свой стан китайской части света и ряда других групп того огромного большинства человечества, которое не принадлежит ни к России, ни к Западу. Мы понимаем, что исход борьбы за лояльность этих нейтральных групп может кардинальным образом повлиять на решение российско-за­падного конфликта в целом, когда это и нерусское, и неза­падное большинство человечества подаст свой голос за ту или иную сторону в их борьбе за мировое господство. Ком­мунизм способен с удвоенной силой привлекать угнетенные народы Азии, Африки и Латинской Америки, если эту идео­логию будет им предлагать Россия. Скажем, русский пред­ставитель говорит азиатскому крестьянину: «Если вы после­дуете примеру России, коммунизм даст вам силы выстоять против Запада, как выстояла коммунистическая Россия в борьбе со своими врагами». И второе, что может привлечь, — это то, что коммунизм обещает избавить народы от крайне­го неравенства между богатейшим меньшинством и бедней­шим большинством населения азиатских стран, чего свобод­ное предпринимательство никогда не обещало и обещать не собиралось. Недовольное азиатское большинство, однако, не единственная часть человечества, которую привлекает ком­мунизм. В идеологии этой есть притягательная сила, дей­ствующая на людей, ибо коммунизм претендует на то, что

Мир и Запад сможет обеспечить человечеству единение как единственную альтернативу саморазрушению в наш атомный век.

Создается впечатление, что в столкновении между Рос­сией и Западом инициатива в духовной сфере в отличие от сферы технологической перешла, во всяком случае, на данный момент, от Запада к России. Мы здесь, на Западе, не можем себе позволить смириться с этим, ибо эта западная ересь — коммунизм, — которую подхватили русские, большинству западных людей представляется извращенной, неверной и разрушительной доктриной и совершенно неприемлемым образом жизни. Теолог мог бы сказать, что наш великий со­временник, западный ересиарх Карл Маркс, совершил харак­терную для еретика интеллектуальную ошибку, впал в за­блуждение. Обнаружив в духовной ортодоксии Запада по­буждение к безотлагательным реформам, он упустил из виду все остальные соображения и в результате изобрел лекарство более вредоносное, нежели сама болезнь.

То, что русские добились успеха, перехватив инициативу у Запада, вооруженные западной же ересью, называемой ком­мунизмом, а затем развеяли ее по миру ядовитым облаком антизападной пропаганды, отнюдь не означает, что коммунизм непременно восторжествует. Марксова теория, на взгляд не- марксиста, слишком узка и слишком извращена, чтобы удов­летворять чаяниям людским на все времена. Но все-таки успехи коммунизма, проявившие себя вполне зримо, должны послужить предостережением на будущее. И если мы что-то должны и можем уяснить себе, так это то, что столкновение между остальным миром и Западом переходит из сферы тех­нологической в сферу духовную. Некоторый свет на эту, для нас будущую, главу истории может пролить история столк­новения мира с Грецией и Римом. Но прежде чем рассматри­вать этот пример, нам необходимо взглянуть на то, какие успехи делают ислам, Индия и Дальний Восток в их нынеш­них столкновениях как с Западом, так и с Россией.

<< | >>
Источник: Цивилизация перед судом истории. Мир и Запад: [пер. с англ.] / Арнольд Дж. Тойнби. - М.,2011. - 318, [2] с.. 2011

Еще по теме РОССИЯ И ЗАПАД:

  1. Цивилизация перед судом истории. Мир и Запад: [пер. с англ.] / Арнольд Дж. Тойнби. - М.,2011. - 318, [2] с., 2011
  2. Базы данных, информационно-справочные и поисковые системы
  3. Принципы административных процедур как необходимое условие эффективности государственного управления
  4. Административные процедуры, административное судопроизводство, административно-деликтное право: три основных направления модернизации российского законодательства
  5. Административное усмотрение и законодательство об административных процедурах: проблемы теории и судебной практики (сравнительно-правовой анализ)
  6. Предварительная защита по административному иску по законодательству Российской Федерации: основные вопросы теоретической концепции и административного процессуального установления
  7. Сведения об авторах
  8. Абляев Сергей Вячеславович. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ МЕХАНИЗМА УСТОЙЧИВОСТИ ФИНАНСОВО-КРЕДИТНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ РОССИИ. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора экономических наук. Москва - 2010, 2010
  9. Антонов Павел Юрьевич. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ МЕТОДОВ НЕСОВЕРШЕННОГО ХЕДЖИРОВАНИЯ ФИНАНСОВЫХ ОПЦИОНОВ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Москва - 2004, 2004
  10. I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
  11. II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  12. III. ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  13. Оглавление
  14. Введение
  15. Глава 1. Теоретические аспекты развития срочного рынка и методов хеджирования
  16. Значение рынка производных инструментов для экономики страны и история его развития
  17. Значение срочного рынка для экономики страны
  18. Основные этапы развития мирового рынка производных инструментов
  19. Основные этапы развития теории хеджирования и ценообразования финансовых опционов